После смерти Кирилла (Виктор МОЛОДОВСКИЙ)

6265d470bc796bae9356021b2fb82405_L

Родители умершего малыша Кирилла Косарева, не согласившись с прекращением уголовного дела в связи со смертью их сына, обратились за помощью к уполномоченному по правам ребенка в Республике Казахстан и подготовили обращение для СМИ. Виктория и Алексей Косаревы не только не согласны с тем, что, по сути, их посчитали ответственными за смерть собственного ребенка, но и настаивают на том, что виноватых нужно искать в медицинском сообществе.

 

Смертельные выводы

 

Как уже сообщала газета «Престиж», в марте этого года в молодой семье Виктории и Алексея Косаревых случилось страшное, непоправимое горе: умер ребенок, которому едва исполнился год. Кирилла лечили от простуды. Его скорая смерть оказалась для всех неожиданностью. Неожиданным стал для родителей и диагноз, о котором они узнали в день смерти ребенка: острая геморрагическая пневмония.

Родители, считая врачей виновными в смерти Кирилла, и сегодня твердо стоят на своем: это не был смертельный случай. Потерявшая младшего сына семья критически оценивает действия медработников, адресуя свой главный упрек поликлинике – за не выявленную на ранней стадии двустороннюю пневмонию, за не соответствующее реальной болезни лечение, за отсутствие перестраховки даже после двух вызовов «скорой», когда температура у малыша доходила до тревожных 39 с половиной.

Вскоре после смерти малыша Косаревы рассказали в подробностях о произошедшем полицейским и ждали результатов проверки. А когда дождались, выразили свое категорическое несогласие с результатами досудебного расследования, выводы которого перекликаются с экспертной оценкой качества медицинской помощи.

Как отмечено в листе экспертной оценки, показанном мне родителями Кирилла, областной Департамент Комитета контроля медицинской и фармацевтической деятельности проверял медицинскую карту умершего ребенка на выявление дефектов оказания медицинской помощи и предотвратимости или непредотвратимости смертельного исхода. По сути, и это тоже отмечено в листе экспертной оценки, проверялся один день, 30 марта, — день смерти Кирилла Косарева, когда обессилевшего малыша госпитализировали в Степногорскую городскую больницу с диагнозом «двусторонняя пневмония». Косаревы считают такую проверку, по меньшей мере, неполной, так как их основные претензии — к медработникам городской поликлиники, которые лечили ребенка от ОРВИ и, по мнению родителей, ответственны за трагический исход этого лечения.

Эксперты отметили кратковременность пребывания больного в стационаре (Кирилл умер в первые сутки, через 4 часа 20 минут после поступления в больницу), своевременность проведения консилиумов врачей, совместных осмотров по показаниям и консультаций специалистов, достаточность обследования, регулярность проводимого наблюдения.

На этом фоне областной Департамент Комитета контроля медицинской и фармацевтической деятельности пришел к выводу о том, что «смерть ребенка на уровне стационара непредотвратима, ребенок поступил в агональном состоянии».

Но где оценка другого уровня – первичной медико-санитарной помощи?! – недоумевают Косаревы. И совсем уж пребывают в шоковом состоянии, когда читают второй вывод проверяющих: «Имеет место позднее обращение на лечение, через четверо суток от начала заболевания». «По сути, — считает Виктория Косарева, — меня обвинили в смерти моего ребенка». Молодой матери в ту минуту, когда она прочитала выводы независимого эксперта, показалось, что она во второй раз пережила смерть своего младшенького и на какой-то миг свою собственную тоже – так больно резанули по сердцу слова про позднее обращение родителей на лечение Кирилла.

 

Позднее обращение?

 

Лист экспертной оценки был датирован 19 июня 2017 года (практически два месяца понадобилось для проверки одного дня и одной медицинской карты), а Виктория помнит те тревожные дни, как будто они были вчера…

Кирилл заболел в начале марта – нередкое для малыша дело: кашель, насморк, повышенная температура. Родители поехали с младшеньким в городскую поликлинику на прием к врачу-педиатру. И в первый осмотр, и во второй, и в следующий Косаревым не говорили ничего такого, что должно было бы их как-то насторожить: вот у малыша прорезаются зубки, и это ослабляет иммунитет – отсюда и простуда, мог Кирилл заразиться и от старшего братика, который ходит в садик, и лучше ему пока оставаться дома. Когда у малыша повышалась температура, наблюдал за ним на дому участковый врач. Назначали обычные при простуде лекарства – от кашля, антибиотики…

Позднее обращение?! — негодует несчастная мать. Но как только у ребенка появились первые признаки недомогания, Косаревы сразу же поехали с Кириллом в городскую поликлинику на прием к педиатру, обращались к медработникам всякий раз, как только замечали ухудшения у младшенького, и все время с начала болезни малыш находился под наблюдением врачей. Так на каком же основании делается вывод о позднем обращении? – недоумевают потерявшие сына родители.

Врачи горбольницы, как следует из экспертной оценки, все делали правильно. Все правильно делали и в поликлинике, — как явствует из ответа нашей газете заместителя главврача этого медучреждения: «…медицинская помощь на этапе скорой помощи и амбулаторной помощи назначалась в полном объеме, в соответствии с протоколами диагностики и лечения, диагноз выставлен своевременно, в установленные сроки, подтвержден рентгенологически, назначалось адекватное лечение, с последующей госпитализацией в круглосуточный стационар».

В ответе из поликлиники нет ни слова о запоздалом обращении Косаревых либо об их препятствовании лечению Кирилла. Мало того, сообщается, что «адекватное лечение» перешло в «последующую госпитализацию». А если следовать логике эксперта, «позднее обращение» родителей за стационарной помощью – это, при правильности врачебных действий, запоздалое согласие либо несогласие Косаревых на госпитализацию их ребенка, которую им своевременно предлагали. К таким рассуждениям меня подтолкнуло постановление УВД г. Степногорска о прекращении уголовного дела и досудебного расследования, где сообщается об отказе Косаревых, правда, устном, от госпитализации Кирилла и, более того, говорится о невыполнении ими предписаний врача («…из материалов уголовного дела следует, что назначенные… 28 и 29 марта 1917 года антибиотики Косареву К.А. не были даны. Кроме того, со стороны родителей не принимались меры по получению ребенком своевременного лечения. Так Косареву К.А. были назначены внутримышечные инъекции, которые ребенок не получал»).

Вот еще один фрагмент этого постановления, предоставленный мне родителями умершего ребенка (текст дан в оригинале): «…Была дополнительно изучена амбулаторная форма 112 (медицинская карта – история развития ребенка. – В.М.) согласно которой ребенок ранее болел на дому, но в связи с ухудшением самочувствия обращались неоднократно за медицинской помощью скорой помощи, затем по активу медработника скорой помощи осматривались врачами поликлиники. Родителям ребенка согласно записям амбулаторной карте неоднократно предлагались госпитализация в стационар медработниками скорой помощи и поликлиники, но родители отказывались от госпитализации в стационар, в связи с чем, развились осложнения и ребенок отяжелел».

Но вот сами Косаревы еще при подготовке моей апрельской публикации говорили о том, что по собственной инициативе обсуждали с бригадой «Скорой» возможность госпитализации ребенка (и это было за два дня до его смерти) – правда, в этом медработниками поддержаны не были.

При противоречивости информации убедительным аргументом в руках проверяющих мог бы быть письменный отказ Косаревых от вовремя предложенной им госпитализации малыша. Но ссылки на такой документ ни в экспертной оценке, ни в постановлении УВД нет. Да, у Косаревых тоже нет документа, подтверждающего их разговор с бригадой «Скорой помощи». Но от Косаревых такой документ и не требуется, а вот врачам, если госпитализацию предлагали и от нее родители отказались, было бы не лишним (если не обязательным) заполучить письменный отказ законных представителей ребенка.

На основании анализа материалов уголовного дела следователь приходит к выводу, «что работниками медицинской организации были приняты все меры направленные на оказание медицинской помощи Косареву К.А., своевременно было назначено лечение, направленное на выздоровление ребенка».

Ребенок не выздоровел… На немой вопрос дадим ответ цитатой из того же постановления: «Ссылки родителей на Кодекс РК «О здоровье народа и системе здравоохранения» от 18.09.2009 г. № 193-IV (далее – Кодекс) на ст. 93 «право на отказ от медицинской помощи», а именно п.3 «Отказ от медицинской помощи с указанием возможных последствий оформляется записью в медицинских документах и подписывается пациентом либо его законным представителем, а также медицинским работником» не снимает с родителей Косарева К.А. обязанностей указанных в этом же Кодексе в ст. 90 ч.1 п.4 «выполнять относящиеся к индивидуальному и общественному здоровью предписания медицинских работников, органов и организаций здравоохранения». Еще раз отмечу, что сохранен оригинальный авторский текст.

Для себя Косаревы сделали страшный вывод: по сути, ответственность за смерть Кирилла возложили… на них самих. С такими выводами потерявшие малыша родители согласиться не могли…

 

Крик души

 

Косаревы обратились в УВД Степногорска 5 апреля – просили принять меры к медработникам городской поликлиники и врачам «Скорой помощи», считая, что вследствие их халатности 30 марта 2017 года умер Кирилл. Постановление о прекращении уголовного дела и досудебного расследования за отсутствием в действиях медработников состава уголовно наказуемого деяния было подписано старшим следователем УВД 1 сентября 2017 года. Согласитесь, пять месяцев – достаточный срок, чтобы во всем этом деле разобраться основательно. Но Косаревы считают, что объективного разбирательства не было, и именно на этом строят свое обращение к уполномоченному по правам ребенка в Республике Казахстан Загипе Балиевой.

Текст обращения жесткий — по сути, брошено серьезное обвинение местным правоохранительным органам и лечившему Кирилла медработнику. Мне понятны чувства убитых горем родителей, но я, пока судом не установлены виновные, не стану цитировать слова из обращения о беззаконии и чьем-либо умысле. Тем более, не стану называть имена тех, кого родители Кирилла считают виновными в смерти их ребенка. Это дело суда. Правда, до суда дело на сегодняшний день так и не дошло – прекращалось уже дважды на этапе досудебного расследования.

По мнению Косаревых, были услышаны все, кроме них, родителей. И для них обращение к уполномоченному по правам ребенка и в СМИ – пока единственная возможность рассказать свою правду.

Вот выдержки из этого обращения: «Согласно выводам заключения патологоанатомического исследования №12 от 31.03.2017 года, смерть Косарева К.А. наступила 30 марта 2017 года в результате острой двухсторонней внебольничной серозно-геморрагической стафилококковой пневмонии с некротическим компонентом, токсическим синдромом, тяжелой степени тяжести. Однако в амбулаторной карте Косарева К.А., в листе для записей заключений, начиная с 9 марта 2017 года по 28 марта 2017 года выставлен диагноз (далее указана фамилия выставившего диагноз медработника. – В.М.): ОРЗ легкой степени, ринофарингит. То есть ни о какой пневмонии, которая привела к некротическим компонентам и токсическому синдрому тяжелой степени тяжести, нет речи вообще, и только 30 марта 2017 года уже врач Муканова ставит верный диагноз и госпитализирует сына. Но уже поздно, так как пошли необратимые процессы, которые изложены в заключении патологоанатомического исследования №12 от 31 марта 2017 года».

В своем обращении Косаревы недоумевают: почему следствие, имея, по их мнению, достаточно доказательств, уличающих выставившего неверный диагноз медработника, по крайней мере, в халатности, 1 июля 2017 года принимает решение о прекращении уголовного дела?

«Мы незамедлительно обращаемся в прокуратуру г. Степногорска, где постановление о прекращении расследования отменяют и вновь направляют в УВД г. Степногорска к старшему следователю УВД (далее следует фамилия следователя. – В.М.), который проводит несколько следственных действий, включая очную ставку с медработником (называется фамилия женщины. – В.М.), где последняя призналась в том, что допустила ряд ошибок как в постановке диагноза, так и в оформлении медицинской документации».

И дальше: «Однако… старший следователь (называется фамилия. – В.М.) вновь 1 сентября 2017 года принимает решение о прекращении уголовного дела ввиду отсутствия в действиях медицинских работников состава преступления, обвиняя при этом родителей Косарева К.А. в неисполнении предписаний лечащего врача».

И еще один фрагмент из обращения – как раз по поводу «неисполнительности» родителей Кирилла и их отказе от госпитализации ребенка: «…в ходе изучения копии амбулаторной карты (оригинал амбулаторной карты Косарева К.А. но неизвестным причинам бесследно исчез и никто не может его найти, а также дать вразумительных объяснений по данному факту) было установлено, что никакого отказа от госпитализации со стороны родителей Косарева К.А. не зафиксировано, кроме как на некоем листке, не относящемся к амбулаторной карте, неизвестно когда записанном (далее называется фамилия все того же медработника. – В.М.), о том, что родители Косарева К.А., якобы, отказались от госпитализации».

В дополнение к этому родители Кирилла называют в обращении имя медсестры, которая, по их словам, неоднократно подтверждала (и это есть в аудиозаписи), «что никакого предложения о госпитализации со стороны (и вновь называется одна и та же фамилия медработника поликлиники. – В.М.) не поступало. Более того, отец Косарева К.А. сам просил назначить рентген и взять анализы, но получил от фельдшера отказ, мотивированный тем, что уже поздно и поликлиника не работает».

Все это не нашло отражения в постановлении от 1 сентября 2017 года о прекращении уголовного дела и досудебного расследования, — сетуют Косаревы. 7 сентября они подали жалобу в прокуратуру Степногорска на действия следователя.

По словам Косаревых, уголовное дело вновь возбуждено. Но родители Кирилла, не находя справедливости на местном уровне, решили обратиться за помощью к уполномоченному по правам ребенка в Республике Казахстан — и, по их словам, были услышаны: «Загипа Яхяновна Балиева услышала наш крик о помощи и взяла все под свой контроль». Что ж, посмотрим.

 

Виктор МОЛОДОВСКИЙ

Поделиться в социальных сетях

Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
comments powered by HyperComments
Поделиться: