«Мне бы свой век дожить спокойно…» (МАКСИМ БАЛУЕВ)

main

Мария Лукьяновна Сартакова за последние несколько месяцев снова начала улыбаться и испуганно не озирается по сторонам. Благодаря добрым людям новогодние праздники пенсионерка встретила в спокойствии. В свои 86 лет бабушка вынуждена была в очередной раз убежать из дома, чтобы укрыться от побоев родного сына.

 

«Ремнем надо было…»

 

Мария Лукьяновна – старожил Степногорска, в город она приехала в далеком 1964 году. Сначала работала в детском саду, а затем перешла в военизированную охрану, где трудилась до самой пенсии. Пенсионерка рассказывает, что работала на совесть, за что ее всегда и везде уважали. За хорошую работу Марии Лукьяновне почти сразу дали двухкомнатную квартиру в третьем микрорайоне. «А теперь у меня даже трудовой книжки нет – он порвал и выкинул. У меня там одни благодарности были. И медали мои тоже продал и пропил деньги…» — говорит, плача, Мария Лукьяновна.

Своего сына бабушка в разговоре редко называет по имени. Ее единственный сын Александр родился в 1972 году. С мужем у женщины тоже не заладилось – он был пьющим и нередко поднимал руку на жену. «Обращалась в милицию, плакала, а какой толк? Тогда председателем суда был Жерлицын. Я и пошла к нему, взмолилась развести нас, пока он меня не прибил. Тогда судья с моим мужем жестко поговорил и развел. Больше я его не видела», — говорит пенсионерка.

Без мужской поддержки Мария Лукьяновна пыталась воспитывать сына в одиночку. Говорит, что сама разбаловала его в детстве, хотя надо было воспитывать мальчишку в строгости. «В детстве он был балованный, ремнем замахнешься – сразу убежит, — говорит бабушка. – За всю жизнь его всего три раза в угол ставила. Учила меня знакомая женщина – чеши ремнем хорошо, а я не послушалась. А однажды собралась его воспитывать, так он от меня на улице убежал – и через дорогу. Так меня за это случайные прохожие отругали. А я говорю, за что? И после того я ни разу сына не трогала пальцем. А зря…».

После школы Александр отказался учиться дальше, хотя мать, трудясь на двух работах, была готова оплачивать репетиторов, лишь бы сын подтянул свои знания и поступил хотя бы в ПТУ. Но интерес к свободной, разгульной жизни оказался сильнее желания учиться. За все свои 45 лет Александр так нигде толком и не работал, хотя мать видит в нем и хорошее: «Руками-то он работать умеет – мог бы быть сварщиком, электриком, сантехником. Но когда он что-то зарабатывал, ни копейки домой ни приносил. Да и кому такой работник нужен: в больнице был рабочим, а потом, когда напился, врачу в грудь дал. На другого своего руководителя матом погнал…».

 

Удар за ударом

 

А то, что Мария Лукьяновна рассказала дальше, любого человека может повергнуть в шок. Родной сын начал ее избивать. Отчетливо помнит пенсионерка первый удар в грудь, да такой, что от сильной мужской руки синяк налился кровью и почернел. «Скажи спасибо, что голову набок не свернул!» — отрезал тогда сынок.

И поняла мать, что спокойной жизни ей теперь не видать. Пыталась сыну жизнь организовать отдельно от себя – подарила ему и его сожительнице гараж и мебель, чтобы сын смог себе квартиру отдельную купить, что в середине девяностых было реальностью. Но все подаренное было пропито, а после двух месяцев проживания в общежитии Александр снова вернулся к матери, но уже без денег. И снова начались побои. Хрупкая, низенькая ростом Мария Лукьяновна уже и не считает, сколько раз пинал, бросал по комнате как пушинку, душил, держал сутками взаперти ее родной сын. И каждый удар был, скорее всего, ударом не по телу (их она мужественно терпела) – это удар по материнскому сердцу, что больнее любой физической боли. «Однажды я поставила железную дверь, чтобы закрыться от него пьяного. Так он придет домой, ляжет у двери и лежит до последнего, так что никуда мне не выйти. А мне жалко его становится – я сначала еды вынесу, а потом и домой пускаю. Соседи от него тоже уже устали, да и лишний раз связываться уже не хотят. Говорят мне: уйдите куда-нибудь из дома, а то он вас ненароком убьет. А куда я пойду?» — говорит Мария Лукьяновна.

Возликовало сердце матери, когда в местной психбольнице после очередного пьяного припадка пытались лечить Александра от алкоголизма. Он под эту лавочку даже 60 000 тенге у матери выпросил, а она, наивная, поверила и дала. Но сынок вернулся домой через полторы недели как ни в чем ни бывало – и снова продолжил пить и издеваться над матерью. «Стало доходить до того, что ни к телефону, ни к окну меня не подпускает. Я сменила несколько сотовых телефонов – он их постоянно разбивает. Я поначалу писала жалобы на сына в полицию. А ему дадут сутки, но потом он снова возвращается домой. И становится еще хуже, еще невыносимее. А я всегда думаю, если мы на заметке у полицейских, то почему участковый не проверяет нашу квартиру регулярно, почему не могут защитить меня?» — вопрошает пенсионерка.

А когда становилось совсем худо, Мария Лукьяновна стала уходить из дома. Сначала ночевала у знакомых, а как-то раз и вовсе попросилась в приют для престарелых, где, по ее словам, прожила десять месяцев. «Ничего хорошего я там не видала. Пенсию я заработала хорошую, но там ее забирали. Кто-то получает 30 000 тенге, а кто-то вообще ничего. А условия для всех одинаковые. Суп принесут такой, что есть не захочется. Говорят: «Не выливай в туалет его, забьется – будешь чистить». Забилось бы, если бы котлетами кормили… Да и я, слава Богу, еще в уме и передвигаюсь. Не смогла я так жить», — рассуждает Мария Лукьяновна.

Перед Новым годом по совету своей знакомой пошла бабушка приживалкой к другой женщине. Та, вроде бы, из великой милости пустила старушку пожить к себе в квартиру, да только брала за это ни много ни мало – 60 000 тенге. «А при этом попрекала постоянно меня: в глаза говорила, что я много ем. Да где же я много ем? Или спать ложусь в комнате, а она меня упрекает, что я ворочаюсь, спать не даю. Я после работы в охране сон потеряла, по ночам бессонницей мучаюсь. В общем, эта женщина сказала, чтобы после праздников я искала другое место для житья. Я бы и рада была сразу уйти, а куда? Мне бы век свой дожить спокойно, но не дают», — снова сквозь слезы говорит бабушка.

 

Квартирный вопрос

 

И вот буквально перед новогодними праздниками от безысходности Мария Лукьяновна пришла в совет ветеранов СГХК, чтобы там попросить помощи. И, к счастью, от пенсионерки, работавшей когда-то в комбинате (сегодня это одно из немногих предприятий, где действует постоянно совет ветеранов), не отмахнулись — более того, стали активно ей помогать. От дома престарелых под столицей, куда предложили определить бабушку в отделе соцзащиты акимата, она решительно отказалась: «Не хочу быть вдали от того города, которому отдала всю свою жизнь. Да и обидно с такой пенсией опять влачить жалкое существование». Совместные усилия совета ветеранов СГХК, администрации комбината в лице генерального директора Игоря Татарова и замакима города Сагындыка Шабарова позволили определить бабушку в одно из общежитий города, где она по-человечески встретила праздники.

На минуту сердце матери оттаивает: «Жалко все-таки сына…». А потом бабушка несколько минут смотрит в пол и, вздохнув, продолжает: «Но как вспомню, сколько боли и страданий он мне причинил, вся жалость куда-то девается. Раньше падал на колени – мамочка, прости. А потом даже прощения перестал просить. Никак не забуду его последнюю выходку – бутылкой из-под вина мне по голове три раза ударил, так что у меня теперь звон в ушах, плохо слышу, бессонница. С ним я больше не хочу жить, ни единому слову не верю. Я его боюсь. Он в начале разыскивал меня. И сейчас наверняка тоже ищет. Если увидите его, передайте, что я живая, но домой не вернусь. А ищет, потому что за квартиру платить нечем…».

Отдельно стоит сказать и о квартире, в которой живут пенсионерка и ее сын. В декабре 2015 года пенсионерка после своего возвращения из местного дома престарелых в суде пожаловалась на постоянные побои со стороны сына, его угрозы расправиться с ней. И Степногорский городской суд принял-таки решение выселить Александра из квартиры матери. Но, видимо, решение, принятое в пользу бабушки, исполнено так и не было… И Александр, осознав, что находится в жилье на птичьих правах (квартира до недавнего времени была оформлена полностью на имя матери), в феврале прошлого года привел в дом нотариуса, чтобы оформить сделку дарения половины жилища. Но надо отдать должное, тогда нотариус отказался оформлять сделку, видя, какой испуганный вид имела Мария Лукьяновна. Но в июне 2017 года вновь под угрозами сын заставил пенсионерку у нотариуса подписать дарственную на часть квартиры, в результате чего сомнительными путями стал владельцем ее половины. Конечно, возвращать или нет свое жилье, решать Марии Лукьяновне, но наказать негодяя, в том числе отобрав у него квартиру, в которой он избивает родную мать, было бы ему хорошим уроком. Адвокат Лидия Омельяненко отмечает, что такой договор дарения может быть оспорен в судебном порядке как сделка, совершенная под влиянием угрозы. Отменить дарение без согласия одаряемого можно и в том случае, если он совершил покушение на жизнь дарителя либо умышленно причинил телесные повреждения.

Другой вопрос, почему молчат местные и правоохранительные органы, учитывая регулярные жалобы пенсионерки, соседей, плохую репутацию Александра, его образ жизни, отсутствие работы? Почему участковый 3 микрорайона не возьмет на заметку квартиру, где постоянно избивают пенсионерку? И какую помощь смогут оказать ей официальные органы сейчас, когда бабушка вынуждена в страхе прятаться от сына? Просим руководство Степногорского УВД и местной полиции взять на контроль это дело, а данную публикацию считать официальным запросом.

 

Реальная помощь

 

Пенсионеры из совета ветеранов СГХК, которые откликнулись на беду Марии Лукьяновны, хватаются за голову и говорят, что, к сожалению, случай с пенсионеркой – не единственный.

— Проблема в городе со стариками, которые «благодаря» своим родственникам оставлены на произвол судьбы, есть, — говорит заслуженный шахтер Степан Алипович Пономаренко. — В прошлом году сын задушил своего престарелого отца, тоже нашего бывшего работника, труженика тыла, шахтера. Другой факт – женщина работает в акимате, отбирает у лежачей бабушки деньги. Я регулярно звоню этой бабушке на праздники. О таких проблемах не надо молчать – надо трубить всюду!

Председатель совета ветеранов СГХК Галина Гургеновна Клочко перечисляет еще несколько случаев, когда над стариками попросту издеваются их близкие люди, но случай с Марией Лукьяновной считает вопиющим.

— Мы с ней поддерживаем связь уже три года, — говорит Галина Гургеновна. – Первый раз она пришла сюда, упала на колени, целовала руки, тряслась, просила спасения. Просила оставить ее здесь, хотя бы на ночь. Это очень актуальная проблема одиноких женщин и мужчин, которые при живых детях остались одни. Есть факты, когда соглашаются ухаживать за такими стариками взамен на квартиры. Мы на 9 Мая ходили в приют к Марии Лукьяновне, она плакала и боялась пожаловаться на условия содержания. Что даже яблочко лишний раз позволить себе не могла там. А сын… Он и керосином обливал ее, и зубы выбивал, и по месяцу никуда не пускал. Мы к участковому обращались, но он попеняет на эту ситуацию и все. Спасибо заместителю акима Сагындыку Шабарову, который помог решить вопрос с ее местом пребывания сейчас.

Заместитель генерального директора СГХК по социальным и общим вопросам Алексей Туфанов рассказывает, что пенсионерку навестили уже несколько раз, в том числе перед праздником. Бабушка несказанно рада такому вниманию со стороны комбината, тем более что подарки принимать ей попросту не от кого. Родственников у пенсионерки в городе нет, кроме пьющего сына и внучки, которая с бабушкой и отцом общаться не желает.

— Мария Лукьяновна в буквальном смысле этого слова ожила, у нее загорелись глаза, она даже помолодела лет на десять! Говорит, что хоть высыпается теперь, — не скрывает удовлетворения Алексей Туфанов.

Сама Мария Лукьяновна из телефонной книжки сотового телефона удалила имя сына. И хотела бы навсегда удалить его из памяти, но пока не получается.

 

Максим БАЛУЕВ

Поделиться в социальных сетях

Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
comments powered by HyperComments
Поделиться: