Работники СГХК требуют ощутимого роста зарплаты (Виктор МОЛОДОВСКИЙ)

IMG_6924

В минувший понедельник аким города Ануар Кумпекеев встретился с работниками СГХК в офисе компании. Эта встреча была анонсирована на недавней трехсторонней комиссии для ответов на волнующие работников вопросы, касающиеся коллективного договора, повышения зарплаты, улучшения условий труда – в общем, уровня жизни, невыносимого, по мнению многих выступивших из зала. Острота проблемы вызвала разговоры о возможном нарастании социальной напряженности на предприятии и продемонстрировала очевидные разногласия между работниками и работодателем.

 

Что ждет СГХК в 2018 году?

 

Ануар Кумпекеев, придя на тяжелый разговор с работниками СГХК, с одной стороны, показал понимание всей серьезности ситуации и, с другой стороны, предпринял попытку найти ответы, пожалуй, на самый «больной» социальный вопрос в городе накануне своего отчета с участием акима Акмолинской области.

Понятно, что эти ответы должны были прозвучать, прежде всего, из уст генерального директора СГХК. Игорь Татаров, назвав поводом для инициированной акимом встречи с работниками их жалобы, обозначил ближайшие перспективы предприятия на фоне прошлогодней производственной деятельности комбината.

Игорь Татаров напомнил сидящим в зале о том, что на предприятии перерабатывается два вида сырья – урансодержащая руда от НАК «Казатомпром» и медно-молибденовая руда с месторождения Кызылту. По итогам 2017 года СГХК переработал 1800 тонн урана и 600 тысяч тонн медно-молибденовой руды.

По словам гендиректора СГХК, контрактами предприятия на 2018 год предусмотрена переработка 1600 тонн урана от «Казатомпрома» – со снижением на 200 тонн и недополучением около 300 млн тенге к уровню прошлого года. «Все это, естественно, отражается на финансовом состоянии предприятия, на возможностях инвестировать в ремонт, в какое-то развитие завода», — выразил сожаление Игорь Татаров.

Причем, было особо подчеркнуто, что уменьшение переработки урана будет происходить и в дальнейшем: «Причина не в желании «Казатомпрома» давать или не давать нам руду на переработку, а в уменьшении добычи на всех предприятиях Национальной атомной компании. В общей структуре «Казатомпрома» уменьшили добычу на 10 процентов по стране». По словам Игоря Татарова, каждый год уменьшение объемов поставок «Казатомпрома» в СГХК будет ориентировочно на 100 – 200 тонн.

На сырье Буденовского месторождения, в котором участвует СГХК, можно рассчитывать не раньше, чем через два года: «Разведка закончится в этом году – к осени мы поймем, какие там запасы. А добыча начнется еще через год, как минимум. Только тогда можно будет говорить о помощи со стороны СП «Буденовское», которое даст нам продукт на переработку».

Ситуация с переработкой медно-молибденовой руды лучше: СГХК, являясь генподрядчиком ТОО «Кызылту», планирует переработать в 2018 году 1 млн 200 тонн руды (900 тонн сульфидной и 300 тонн окисленной) – в два раза больше, чем в прошлом году. «С этим объемом связаны все наши финансовые обязательства, которые мы взяли в этом году, в том числе и повышение зарплаты с февраля на 7 процентов», — закончил Игорь Татаров ответом на интересующий всех вопрос.

 

Игорь Татаров: «Колдоговор подписан с протоколом разногласий»

 

Новость не вызвала в зале радостных откликов, и было предложено перейти к жалобам работников СГХК. Аким города назвал вопросы, обозначенные в коллективной жалобе: «Основной вопрос – по начислению зарплаты, с учетом минимального размера заработной платы в Казахстане».

Этот вопрос напрямую связан с содержанием нового коллективного договора, пояснения по которому дал гендиректор СГХК: «Текст колдоговора обсуждался полгода. Для его обсуждения сами работники выбрали своих представителей – 15 человек. Эти представители приходили на заседания. Иногда они не проходили – чаще всего, я помню, Кузьмин (председатель профкома ТОО «СГХК». – В.М.) не приходил несколько раз, Батталов (бывший председатель общественного объединения «Профсоюз «Адал-СТ». – В.М.). В конце концов пришли к консенсусу и администрация, и представители работников, которые поручили госпоже Ильюхиной (исполняет обязанности председателя ОО «Профсоюз «Адал-СТ». – В.М.) подписать от имени профсоюза этот коллективный договор». Он был подписан 27 декабря 2017 года Игорем Татаровым со стороны работодателя и Марьям Ильюхиной со стороны работников. По словам Татарова, из 15 представителей работников только два человека проголосовали против подписания нового коллективного договора, и он был подписан в окончательной редакции с протоколом разногласия. Было подчеркнуто, что подписанный коллективный договор легитимен и им теперь будут руководствоваться. Как было сказано, колдоговор будет размножен в типографии и со следующей недели будет находиться на заводе в свободном доступе: «Каждый сможет взять себе бумажный экземпляр, прочитать его и потом выразить свое мнение через своих представителей. Колдоговор отправлен в акимат, в инспекцию по труду, то есть соблюдены все требования законодательства Республики Казахстан».

 

Инна Леонова: «Мы поменяли систему оплаты труда»

 

Из зала стали звучать вопросы о том, как можно было подписывать коллективный договор, если не достигнуто согласие между работодателем и работниками по одному из главных вопросов – расчету зарплаты с учетом ее минимального размера, ежегодно утверждаемого законом, и отраслевого коэффициента, который в подписанной редакции колдоговора исключен из его содержания.

Разъяснить ситуацию взялась и.о. председателя ОО «Профсоюз «Адал-СТ» Марьям Ильюхина: «22 859 тенге (минимальный размер заработной платы в Казахстане в 2016 году. – В.М.) – эта минимальная зарплата в коллективный договор не вошла. Именно по ней мы не пришли к согласию, поэтому никакая минимальная заработная плата в протоколе (скорее всего, в тексте колдоговора. – В.М.) не отражена».

Такой ответ вызвал недоумение в зале: «А зачем тогда подписывать колдоговор? Нам зарплата нужна». – «Колдоговор мы подписали, чтобы у вас были хоть какие-то социальные гарантии», — парировала Марьям Ильюхина.

Ситуацию с зарплатой на комбинате, по предложению гендиректора СГХК, разъяснила начальник отдел труда и заработной платы Инна Леонова: «Господин Сырбаев (работник СГХК – В.М.) везде написал жалобы – не согласен с тем, как начисляется зарплата в ТОО «СГХК», и дает неправильную информацию. Да, раньше все шло от минимальной зарплаты, что было указано и в коллективном договоре: увеличение минимальной заработной платы вело за собой и увеличение тарифных ставок. Дальше шли отраслевые повышающие коэффициенты и межразрядный коэффициент. Но в данный момент финансовая ситуация в СГХК сложилась такая, что мы от этой системы оплаты вынуждены уйти».

Слова о неверной информации, которую распространяет работник СГХК в жалобах, начальник ОТиЗ поясняет примером: «Господин Сырбаев указывает на то, что если взять минимальную зарплату и умножить на минимальный отраслевой коэффициент 1,3, то получается сумма больше той, какая установлена у нас первому разряду, — 29 717 тенге. Все правильно – получается другая сумма, но это установленная тарифная ставка 1 разряда работников, работающих в нормальных условиях труда. А Трудовой кодекс говорит нам о том, что работающие в нормальных условиях труда должны получать не менее минимальной зарплаты, то есть 28 284 тенге (размер минимальной заработной платы, установленный законом в 2018 году. – В.М.), что у нас соблюдается».

В развитие темы Инна Леонова привела пример зарплаты работника 1 разряда, работающего во вредных условиях труда: «В ЦПП у работников 1 разряда зарплата 54 862 тенге, у работников 1 разряда в цехе экстракции – 66 291 тенге. У работников 5 разряда в цехе экстракции – 88 167 тенге, в ЦПП, ЦРП – 72 966 тенге. То есть Трудовой кодекс мы не нарушаем. Мы поменяли систему оплаты труда. И тоже повышаем зарплату — с 1 февраля на 7 процентов».

Прозвучавшие цифры не убедили сидящих в зале: «Вы за три года только на 7 процентов хотите нам зарплату поднять!». Ответом на эту реплику было то, что уже сказал Игорь Татаров, — о сложной производственной и финансовой ситуации в СГХК.

Но больше всего работников СГХК возмутили слова Инны Леоновой о том, что «надо искать другую работу», — в ответ на вопрос: «42 тысячи тенге – как можно прожить на эти деньги?! Как детей учить?!». – «Если мы все уйдем, вы пойдете работать в цех?! И почему мы должны уходить? У нас родители здесь работали, и мы по 20 лет отработали!» — не утихало возмущение в зале. Не сняли напряжения и слова начальника ОТиЗ: «Давайте не будем обсуждать, у кого какая зарплата», — в ответ на прозвучавший упрек: «Вы получаете по 300 тысяч тенге минимум, а мы по 40 – 47 тысяч!».

 

Нурлыбек Жусупов: «Заплатите нам наши деньги»

 

Причины недовольства работников предприятия попытался выразить электромонтер Нурлыбек Жусупов, который начал с уточнения о том, что проект коллективного договора рассматривался не полгода, как сказал гендиректор СГХК, а полтора – «с другим профсоюзом в 600 человек, который в один миг сломали, сказав бухгалтерии не удерживать деньги»: «Зато… (видимо, зарегистрировали. – В.М.) профсоюз «Адал-СТ», который мы не знаем. Мы председателя не выбирали, ни одного профсоюзного собрания не было. А так как собрания не было, этот колдоговор никак председатель подписать не может».

Нурлыбек Жусупов также отметил, что 15 выборных представителей трудового коллектива, приступивших к обсуждению проекта колдоговора на заключительном этапе, не могли в короткий срок разобраться во всех деталях готовящегося документа, который начинали разрабатывать «с другим профсоюзом»: «И тогда мы решили изучить основные части колдоговора, в основном протокол разногласий».

После обсуждения проекта договора в трудовых коллективах представители работников, по словам Жусупова, единогласно решили — потребовать проведения собрания или конференции, где с участием первоначальных разработчиков проекта рассмотреть протокол разногласия и, при невозможности решить спорные вопросы, вступить в трудовой спор с администрацией, а также избрать профком и председателя.

7 декабря на совещании 15 выборных представителей трудового коллектива Жусупов и еще три работника от заводских подразделений передали свои требования с подписями тех, кто принял участие в цеховом обсуждении проекта колдоговора. «Мы сделали это, потому что на наши требования никак не отреагировали, — пояснил Нурлыбек Жусупов. – Мы подали заявление на имя руководителя Управления по инспекции труда Акмолинской области, которое было зарегистрировано 15 декабря 2017 года Оразбековым (госинспектор труда по Степногорску. – В.М.) и отправлено в область. Но до сих пор ответа не получили».

Главное требование несогласных с новым коллективным договором, по словам Жусупова, — в неправильном расчете заработной платы, на основе минимального размера заработной платы, утвержденного на 2016 год, — 22 859 тенге: «Заплатите нам наши деньги, как того требует Трудовой кодекс. В 2017 году минимальная зарплата равнялась 24 459 тенге, а в этом году – 28 274 тенге (28 284 тенге. – В.М.)». В качестве примера был приведен, как считает Нурлыбек Жусупов, правильный расчет для работника 5 разряда на 2018 год: «Коэффициент 1,33 умножаем на 2,9, умножаем на 28 274 – и получаем 109 тысяч 52 тенге (если бы умножали на установленный законом размер МЗП 28 284 тенге, то получили бы 109 тысяч 91 тенге. – В.М.). У вас тариф такой есть?».

Зал дружно ответил: «Нет!» — и аплодисментами поддержал сказанное Нурлыбеком Жусуповым, в том числе и требование вернуть в новый колдоговор повышающий отраслевой коэффициент 2,9, который, как было сказано, «вынесли в протокол разногласия».

Марьям Ильюхина, возражая Жусупову, уточнила, что исполняет обязанности председателя профсоюза вместо выбывшего Батталова и что тоже была членом двухсторонней комиссии, когда проект колдоговора обсуждал Геннадий Кузьмин, который, как было сказано, «ликвидировал свой профсоюз в юстиции»: «Поэтому он не может участвовать в двухсторонних комиссиях. Он просто теперь пенсионер, так же, как Гапоненко и Глущенко. Поэтому мы сделали другую двухстороннюю комиссию – без Кузьмина».

Но люди в зале, как позже обнаружится, обратили внимание на другое пояснение Марьям Ильюхиной – по поводу отраслевого повышающего коэффициента: «Почему 2,9 мы вынесли в протокол разногласий? В той редакции, которую давали на обсуждение, было 2,9. Да, было. Соглашалась администрация, но при условии, если минимальная зарплата останется 22 859 тенге. Вас устраивает это?».

Нетрудно догадаться, как ответил зал: «Нет! По закону должна быть минимальная заработная плата 28 284 тенге». — «Вот поэтому, — еще раз уточнила и.о. председателя профсоюза «Адал-СТ», — мы вынесли коэффициент в протокол разногласия. Мы не пришли к согласию с администрацией по этому вопросу».

 

Дюсенбек Баймусынов: «В данном случае нарушений нет»

 

Ануар Кумпекеев дал слово заместителю руководителя Управления по инспекции труда Акмолинской области Дюсенбеку Баймусынову, который получил возможность, пусть и с нарушением сроков, ответить на коллективное обращение работников СГХК.

Но прежде, для большей ясности, ознакомим читателей «Престижа» с этим обращением, адресованным руководителю Управления по инспекции труда Акмолинской области» Б.Л. Мустафину: «Уважаемый Берик Лукманович! Работники ТОО «СГХК» вынуждены обратиться к Вам по следующему поводу.

В течение многих лет, после принятия бюджета Республики Казахстан, на предприятии ТОО «СГХК» администрация издавала приказ об изменении минимальной заработной платы. На основании этого приказа вносились изменения в трудовые договоры работников.

В 2017 году администрация ТОО «СГХК» не издала приказ об изменении минимальной заработной платы, то есть размер месячной тарифной ставки остался 22 859 тенге, в связи с этим не произошло изменение ставки первого разряда и, естественно, не произошло изменение ставок других разрядов.

По нашему мнению, администрация ТОО «СГХК» нарушила Трудовой кодекс Республики Казахстан, ст. 104, п.3.

Просим провести проверку, восстановить справедливость и обязать администрацию ТОО «СГХК» произвести перерасчет и вернуть работникам ТОО «СГХК» потерянную заработную плату за 2017 год».

Под письмом около 200 подписей.

Уточним, о чем говорится в 3 пункте 104 статьи Трудового кодекса: «Минимальный размер месячной заработной платы или размер месячной тарифной ставки работника первого разряда, предусмотренный условиями трудового, коллективного договоров и (или) актами работодателя, не может быть ниже минимального размера месячной заработной платы, установленного на соответствующий финансовый год законом Республики Казахстан о республиканском бюджете».

Ответ Дюсенбека Баймусынова на коллективное обращение во многом повторяет информацию заместителя руководителя Управления по инспекции труда Акмолинской области Жанната Ибраева, с которой он выступил на недавнем заседании трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений (мы сообщили об этом нашим читателям в одном из недавних номеров, в публикации «В новый год – со старыми проблемами»). И сводится этот ответ к тому, что в ходе внеплановой проверки нарушений трудового законодательства в оплате труда работников СГХК со стороны работодателя не выявлено: «Аттестация рабочих мест была проведена в соответствии с требованиями трудового законодательства. Оплата труда работников, занятых на тяжелых работах, на работах с вредными и опасными условиями труда устанавливается в повышенном размере путем установления повышенных должностных окладов (ставок) или доплат, размер которых определяется актом работодателя, так как коллективный договор не действовал на то время.

Что касается заработной платы. Она устанавливается работодателем. Государством определены минимальные стандарты. В данном случае нарушений нет».

Дюсенбек Баймусынов призвал зашумевший зал уйти от конфронтации, учитывать в своих требованиях возможности предприятия и договариваться: «Уже в коллективном договоре определяется, как внести дополнения, если придете к консенсусу».

В ответ из зала прозвучало предложение о том, что при сложившихся в СГХК обстоятельствах и зарплата генерального директора «должна быть 100 тысяч тенге, а не два миллиона, если мы убыточное предприятие».

 

Человек из зала: «А кто войдет в наше положение?»

 

В зале было поднято немало серьезных вопросов – о большой нехватке людей на производстве, о простоях не по вине работников, о плачевном состоянии оборудования, о спецодежде и нормативах ее выдачи, но все же главный вопрос, звучавший рефреном на протяжении всего двухчасового разговора, был о зарплате.

Пожалуй, наибольшего эмоционального накала достигло одно выступление из зала, не оставившее никого равнодушным: «Игорь Витальевич, в июне этого года будет 10 лет, как я работаю на заводе. Был Перматов, был Кирасиров, Белорусов был. Вы уже, наверное, четвертый или пятый директор. И вот за эти 10 лет, в конце года и в начале года, я слышу от всех директоров одну и ту же песню: завод в затруднительном положении, войдите в наше положение… А кто войдет в наше положение? Зарплата не поднимается – цены растут, квартплата растет. Здесь, наверное, половина сидит, кто живет в кредитах и в съемных квартирах. Вот лично у меня кредит и съемная квартира. Я за съемную квартиру отдаю только 25 тысяч – только за аренду. И мне еще повезло. Квартплата сумасшедших денег стоит. А на что жить? У меня ребенок маленький, в четвертом классе учится. Стыдно сказать: я не могу лишний раз ему позволить купить шоколадку, потому что я получаю эти 60 – 70 тысяч, с которых отдаю 25 тысяч за аренду, 20 с лишним тысяч – квартплата, плюс кредит 35 тысяч. Я не говорю, что вы виноваты в том, что я взял кредит. Я был вынужден это сделать. И у меня получается больше расход, чем приход. И как мне жить? Как мне содержать семью из трех человек? Да, наверное, есть, как вы говорите, востребованные профессии на рынке труда. Я не отказался бы с год-полтора получать вашу зарплату. Я бы купил себе и квартиру, и машину хорошую, и оделся бы, обулся, и семью бы обеспечил с вашей зарплатой. А со своей зарплатой – мне тяжело говорить, слезы наворачиваются – я не могу этого сделать. Я не могу себе позволить, чтобы мой ребенок поступил учиться. И мне надоело за 10 лет вот это слышать: «Войдите в наше положение». Когда вы войдете в наше положение?! Когда?!».

«И это притом, что мы работаем на урановом производстве!», «Гробим свое здоровье, а получаем копейки!», «Надо своих детей сюда привести, и пусть он покупает им шоколадки», «Надо работу искать другую? Мы здесь по 30 лет работаем!», «У меня отец заводу отдал 40 лет, поднимал с самого основания, я работаю уже почти 20 лет, муж работает – и вы предлагаете мне на другую работу перейти? А я не хочу на другую – я хочу на этом заводе работать!», «Завод обанкротится – где мы будем работать? Мы хотим здесь жить, в нашем Степногорске! Мы здесь родились! Это наша родина! А вы пришли — и гоните нас…» — выкрики то в одном, то в другом месте зала дополнили прозвучавший крик души и, усиленные одобрительными аплодисментами, выразили общее настроение большинства работников – неудовлетворенность услышанным во время встречи.

 

Ануар Кумпекеев: «Мы в этом процессе примем активное участие»

 

Почувствовал настроение зала и аким города Ануар Кумпекеев, представленный кем-то из работников СГХК как пример эффективного управления: «Основной вопрос – это повышение заработной платы. Сейчас Игорь Витальевич сказал, что зарплату вам будут поднимать. Может, не в том объеме, в каком мы все хотим. Мы эти чаяния видим.

Моя личная просьба, Игорь Витальевич, — надо посмотреть эти коэффициенты. Вы в течение месяца с профсоюзом будете договариваться. Если мне нужно будет выйти на ваше руководство, я это сделаю, с помощью акима области. Но надо посмотреть, потому что завтра это во что-то большее перерастет.

И в целом у меня просьба ко всей администрации ТОО «СГХК» во главе с господином Татаровым: надо с народом встречаться. Я чувствую, что вы здесь недорабатываете. Проблем очень много, но они в принципе хозяйские, организационные, с СБ, с одеждой… Зарплата – это глобальный вопрос. Я где-то понимаю, что это от него (Татарова. – В.М.) на 100 процентов не зависит. Правильные аргументы были сказаны – это все зависит от поставки сырья. Может быть, сырье вам и поставят, но цена не сложится на этот уран завтра. Все это понимаем. Но при этом есть проблема. Я сам вижу, что зарплаты низкие. Сейчас очень неплохо подняли зарплату в «Казахалтыне» и в АО «ЕПК Степногорск». Я надеюсь, что такие времена придут и в ТОО «СГХК». Мою просьбу, я думаю, Игорь Витальевич услышал. Он просто такой менеджер – пришел в такое время. Не надо винить его – понятно, что время тяжелое… Я сам руководитель – вижу: в принципе, на предприятии делается диверсификация, уходите вы от урана в сторону меди и молибдена – это тоже очень правильно, потому что поставки нестабильные. И четкий бизнес-план есть – вы тоже все это знаете. Конкретно по этим коэффициентам я единственное что могу вам пообещать – мы в этом процессе примем активное участие. Изыскивайте резервы. В том, что от нас надо, мы будем помогать».

В итоге договорились вернуться к разговору о зарплате через месяц – ровно столько времени администрация СГХК взяла себе для поиска компромисса с профсоюзом в вопросах, вынесенных за рамки нового коллективного договора, в протокол разногласия. И хоть больше оптимизма в зарплатном вопросе прозвучало из уст акима города, пообещавшего «принять активное участие в процессе», чем в словах гендиректора СГХК, на протяжении всей встречи увязывавшего рост зарплаты с возможностями предприятия, — не будем убивать надежду, которая, как известно, умирает последней. В конце концов сказал же Игорь Татаров о поиске решений за счет «ревизии» внутренних резервов предприятия. И кто-то в зале кстати вспомнил сказанное и.о. председателя профсоюза «Адал-СТ» Марьям Ильюхиной (вот и ей возможность – доказать, что она, как сама сказала, «на стороне работников») – о первоначальной готовности администрации СГХК сохранить повышающий коэффициент 2,9, правда, при условии сохранении размера минимальной зарплаты в цифрах 2016 года. Все это еще далеко не решения, но их, согласимся с Ануаром Кумпекеевым, надо искать – и чтобы сегодняшнее недовольство работников, как было сказано, не переросло завтра в нечто большее, и чтобы – это главное – были услышаны чаяния тех, кто тянет на себе реальное, тяжелое производство, а значит, имеет право на более достойную жизнь.

 

Виктор МОЛОДОВСКИЙ

 

 

Поделиться в социальных сетях

Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
comments powered by HyperComments
Поделиться: